Печат

"Партизанская деревня Острово"

Автор „Русия днес“. Публикувана в Литература

Рассказ 

Работать Коля начал с шести лет. В семье у деда, которого в деревне звали Майкл — ездил на заработки в Америку — было шесть детей, а земли своей не было. Нищета. Когда пришла хозяйка соседнего хутора пани Ядвига и попросила внаем Колю — пасти шесть коров, его мама согласилась, так как пани предложила хорошие условия — оплата за летний сезон по пуду пшеницы за каждую корову, питание и проживание пастуха у нее в доме. Пани Ядвига оказалась очень заботливой хозяйкой — Коля выгонял коров с восходом солнца — хозяйка приносила ему завтрак прямо в поле — блины со сметаной, кусок хлеба с салом. Днем, когда он пригонял коров в имение на дойку, его кормили хорошим обедом, два часа пастуху можно было спокойно поспать, потом снова выгонял коров на луг и возвращал с заходом солнца. Хозяйка очень ценила старательного пастуха и платила исправно. Даже за дополнительную работу оплата была хорошая, сверх договоренной. 

Так Коля работал с 1934 по 1939 год. Две зимы ходил в школу, научился писать и считать. Остальные зимы работал у пани Ядвиги по хозяйству за дополнительную плату. Благодаря тяжелой мужской работе и хорошему питанию с раннего детства, Коля был рослым и физически крепким парнем.

Когда в сентябре 1939-го Красная Армия занимала Западную Белоруссию, все поляки, поддаваясь агитации, уходили на запад. Перед тем, как убегать, пани Ядвига пошла к местному, еще польскому начальству и выписала справку о том, что Жоглик Николай Михайлович работал у нее пять лет в качестве наемного рабочего. Начальник подписал справку и поставил штамп и печать. Пани Ядвига отдала справку Коле и велела передать матери, чтобы она ее спрятала за икону — когда-нибудь может пригодиться. 

Потом работа в колхозе, в партизанском отряде, служба в Красной Армии, тяжелое ранение.

Справка пригодилась, когда дядя Коля оформлял документы в Ленинграде при выходе на пенсию — трудовой стаж ему официально засчитали с шестилетнего возраста — уникальный случай!

*

Коля у нас в деревне прославился еще перед войной, весной 1941 года, хотя ему тогда было всего 13 лет. Но внешне он был высокий и сильный. Соседи часто вспоминали один случай. В деревенский магазин привезли два мешка соли по сто килограмм каждый. Сразу выстроилась очередь — сбежались все соседи. Хозяин, Янкель из Деречина решил пошутить:

- Кто сам, без помощи, поднимет этот мешок соли себе на плечи и донесет до своего дома, может забирать его себе бесплатно…

Вышел Коля, молча положил мешок соли на плечи и понес домой. Немая сцена, Первым опомнился Янкель. Взвыл:

- Я пошутил… вы что, шуток не понимаете?

Но Коля уже дошел до своего дома, который был недалеко от магазина. Зашел в открытую отцом дверь и аккуратно поставил мешок соли посреди комнаты. Как ни кипятился Янкель, но даже обращение в суд не помогло — вся деревня выступила свидетелями, что Коля честно выполнил условия, которые Янкель громко объявил при людях. 

*

Пришли фашисты и организовали свою власть — объявили набор в немецкую полицию.

Собрали всех мужчин в клуб, который тогда называли „Народный дом”, чтобы организовать отряды „Самооховы” для охраны деревни от партизан, назначить старосту. Мальчишки-подростки прятались в кустах возле клуба. Коля запустил камнем в окно, за которым сидели фашисты. Сразу выскочили три битюга с автоматами наизготовку и местный „активист” по кличке Ямеля указал на Колю. Узнав, что ему всего 13 лет, немцы расстреливать не стали, но сильно выпороли ремнями, предупредив, что следующий раз будут стрелять. 

Собрание продолжилось. Набралось желающих служить фашистам восемь человек. Начальником „Самооховы”, местной полиции, назначили Лущика. Этот полицай начал ретиво исполнять все приказы новых хозяев — отбирал у людей поросят, кур, хлеб, забирал из домов все, что нравилось лично ему и другим полицаям. Коля однажды подкараулил Лущика в кустах, когда тот пьяный шел один с немецкой винтовкой на плече, тихонько подкрался сзади и ударил дубинкой по башке. Полицай упал без сознания. Коля связал ему руки за спиной его же ремнем, забрал винтовку и, понукая штыком под зад, отвел в лес. Передал полицая случайно встретившейся группе партизан из отряда Ф. Ф. Капусты, стоявшего в лесах за рекой Щара, и сам попросился к ним в отряд. Партизаны полицая расстреляли. А Колю, приняли в партизанский отряд — сказал, что ему уже 16 лет. Поверили, так как он был рослым и сильным. 

Когда фашистов прогнали, он в августе 1944-​го записался в Красную Армию — показал справку, которую ему написали в партизанском отряде, где было написано, что ему уже 19 лет. Воевал, был тяжело ранен при штурме Кенигсберга — пуля попала в висок и вышла с другой стороны. Спасли в госпитале. Даже зрение не потерял.

В 1946 вернулся домой после лечения — вся грудь в медалях и орденах! Даже имел два ордена Славы — второй и первой степени. Когда мой папа спрашивал его, где орден Славы третей степени — ведь вторую и первую дают только после третей — он сказал, что орден затерялся, когда лечился по госпиталям больше шести месяцев.

Вернувшись домой, он жил в нашем доме, так как его родителей убили фашисты, а дом сожгли.

Однажды дядя Коля вечером в воскресение пошел в деревенский клуб на танцы. Там к нему направился младший Лущик:

- Пришло время рассчитаться за моего старшего брата!

Коля заметил, что Лущик прячет в руке нож, завернутый в носовой платок. Когда он бросился вперед с поднятым в руке ножом, Коля применил старый партизанский метод — схватил обеими руками запястья рук нападавшего и, падая на спину, поддал обеими ногами Лущика так, что тот, пролетев несколько метров вперед, пропахал мордой деревянный пол клуба, оставляя на нем кровавые сопли. Коля вскочил на ноги, подошел к лежавшему брату полицая, отнял завернутый в платок нож и передал наблюдавшему эту скоротечную схватку участковому милиционеру Карабанову. После этого случая Лущика посадили на год в тюрьму. А молодежь деревни — все бывшие партизаны и отслужившие в Красной Армии, держались дружно и не позволяли тем, кто помогал немцам во время войны, устанавливать свои порядки. 

Карабанов помог дяде Коле поступить на курсы водителей при районном военкомате.

В 1948-​м Коля с младшим братом Петром и младшей сестрой Ниной уехали на стройки разрушенного Ленинграда. Сначала работали в области, в городе Сланцы, потом им предложили работу в самом Ленинграде, дали место в общежитии. Коля, умевший работать на любых типах машин, был принят в строительное управление Академии наук СССР. Все шоферы стремились попасть работать на легковые или грузовые автомобили. Коля пошел на автокран, на котором никто не хотел работать — в партизанском отряде, потом в армии привык к самой тяжелой работе. По характеру — молчун. Когда его спрашивали, где он работает, молча показывал удостоверение — „Академия наук СССР”, хотя он имел образование два класса и курсы водителей при районном военкомате. Вопросы прекращались.

Каждое лето дядя Коля приезжал в отпуск на месяц в нашу „Партизанскую деревню” Острово, вместе со старыми друзьями-партизанами ходили на реку Щара, на партизанское кладбище в урочище Бор в двух километрах от нашей деревни.