Печат

Ая Эн, "Азот и Селёдочкина"

Автор „Русия днес“. Пуб­ли­ку­вана в Лите­ра­тура

Глава 1. Очень стран­ная школа и… ника­кой стабильности

- Азот!

- Я!

- Водо­род!

- Тут!

- Кис­ло­род!

- На месте…

- Угле­род!

- Я!

- Стоп! Стоп, стопу­сик, — шепчет-​хмурится Свет­лана Евге­ньевна, — моло­денькая и неопыт­ная, про­ница­тель­ная и подо­зри­тель­ная. — Давайте-​ка еще раз. А то что-​то голоса Азота и Угле­рода похожи.

Она встает, чтобы лучше видеть каждого.

- Азот!

Тишина в классе. Азота нет. Ла-​а-​ад-​ненько…

- Водо­род!

- Тут.

- Кис­ло­род!

- При­сут­ствую.

- Угле­род!

И вновь тишина в классе. Угле­рода тоже нет.

Все осталь­ные вроде бы на местах и заняты при­выч­ными делами.

Вода мед­ленно испаряется.

Метан воняет одорантами.

Неон с Арго­ном без­участно гла­зеют в окна.

- Что ж, перей­дем к уроку. Открыли тет­ради… Золотце мое, вас с Сереб­ром это тоже касается!

Когда насто­ящее тянется слиш­ком долго, оно ста­но­вится прошлым.

Начался урок, самый обыч­ный урок.

И никто не знал, что в это самое время тво­рили Азот с Угле­ро­дом, эти экспериментаторы-​недоучки. А творили-​сотворяли они не что иное, как самое, самое, самое неста­биль­ное хими­че­ское веще­ство в мире. Два Угле­рода и четыр­на­дцать Азо­тов взя­лись за руки, за ноги и за про­чие свои элек­троны и… И у них все получилось.

Они назвали его Ази­до­азид Азид (Azidoazideazide) — самое, самое, самое неста­биль­ное хими­че­ское веще­ство в мире. Даже крошеч­ная крошка этого веще­ства ока­за­лась источ­ни­ком очень мощ­ной и „чув­стви­тель­ной” энергии.

Малыш Ази­до­азид Азид обла­дает ужас­нейшим харак­те­ром. Его невозможно ни накормить, ни пере­пе­ле­нать, ни сфо­тографи­ро­вать. Он взры­ва­ется при любом воз­действии: при лег­ком каса­нии, при купа­нии, при ука­чи­ва­нии в люльке, и даже при взгляде на него (если резко повер­нуть голову и создать сла­бый поток воздуха).

Химики счи­тают его чудом, так как не могут собрать о нём ника­кой информации!” — ска­зано на сайте юных бри­тан­ских ученых.

Глава 19. Маг­ний, Берил­лий и… как же все запутано!

Прошло пол­торы недели. Маша поправилась.

- Азот!

- Я!

Его никто пока не исклю­чил, хотя за нару­ше­ние школь­ных пра­вил могли. В рейтинго­вой таб­лице Мак­сим Ала­дьин по-​прежнему телепался в хво­сто­вой части. С Машей они теперь почти не разго­ва­ри­вали. Он ей зво­нил, писал, про­сил проще­ния. Она уве­ряла: все в порядке, изви­няться не за что. Он спраши­вал, как рука. Она успо­ка­и­вала: нормально. Он пытался пого­во­рить о другом. Она отве­чала, но кратко и словно из веж­ли­во­сти. Он думал, что у нее остался шрам на всю жизнь, и что она его никогда не про­стит. А у нее в голове кру­ти­лись на дет­ской осен­ней кару­сельке мамины слова: „Как ты могла начать раз­де­ваться потому, что тебе так ска­зал одно­класс­ник?! Как ты могла? Хоть родинка, хоть не родинка, хоть что! Даже если бы ты руку сло­мала! Как! Тебе! Это! Могло при­йти в голову!!!” Слова кру­ти­лись, мамино запла­кан­ное, отча­явше­еся лицо, висело в вет­вях обле­тевшего дерева, отдельно от слов и прямо над ними. Маше было стыдно, непри­ятно, неуютно. Ей не хоте­лось общаться с Азо­том, хотя она его ни в чем, ни в чем не обвиняла.

- Водо­род!

- Тут!

Вот кто моло­дец, так это Миша Белец­кий. Пока Селе­доч­кина болела, он успел сле­тать в Венгрию и при­нять уча­стие еще в одном меж­ду­на­род­ном шахмат­ном тур­нире. А число его подпис­чи­ков в Инстаграме воз­росло почти на сотню. Он не возглав­ляет общую рейтинго­вую таб­лицу, но вхо­дит в десятку лиде­ров. Это успех-​успех, ведь рейтинг общий, на три больших класса.

- Кис­ло­род!

- На месте…