Печат

Перстень с бриллиантом для крестьянки

Автор „Русия днес“. Пуб­ли­ку­вана в На пользу оте­че­ства

Прасковья Жемчугова прошла путь от крепостной до знаменитой певицы и жены графа Шереметева

Прас­ко­вья Ковалева-​Жемчугова за свою корот­кую жизнь успела пройти путь от крепост­ной кре­стьянки до знаме­ни­той опер­ной певицы и жены графа Шереме­тева — одного из бога­тейших ари­сто­кра­тов не только Рос­сии, но и Европы.

Прас­ко­вья Кова­лева роди­лась в 1768 году в семье крепост­ных кре­стьян, при­над­лежавших графам Шереме­те­вым. Когда девочке было восемь лет, ее забрали от роди­те­лей и сде­лали при­служ­ницей в бар­ском доме.

Как и многим домаш­ним слу­гам, Прас­ко­вье при­шлось овла­деть грамо­той и изу­чить тон­ко­сти дво­рян­ского эти­кета. Около года она рабо­тала гор­нич­ной пре­ста­ре­лой род­ствен­ницы хозяев дома, вдов­ствующей княгини Марфы Долгорукой.

В 1776 году пожи­лой граф Петр Шереме­тев решил открыть на тер­ри­то­рии сво­его поме­стья Кус­ково крепост­ной театр. Через год руко­вод­ство этой новой заба­вой взял на себя сын графа, Нико­лай Пет­ро­вич, как раз вер­нувшийся из путеше­ствия по Европе и нахо­дившийся под впе­чат­ле­нием от знаме­ни­тых париж­ских теат­ров. Нико­лай Шереме­тев отдался роли импре­са­рио с энту­зи­азмом. Он нанял лучших учи­те­лей музыки, танцев и актер­ского мастер­ства, а также рас­по­ря­дился расши­рить труппу.

Наслед­ник раз­де­лял страсть отца к теат­раль­ным поста­нов­кам, пытался выве­сти амар­тер­скую труппу на про­фес­си­о­наль­ный уро­вень. Он забо­тился о том, чтобы крепост­ные актеры имели сво­бод­ное время для репе­тиций, кропот­ливо отно­сился к созда­нию деко­раций и шитью костюмов. Пого­ва­ри­вают, что уро­вень поста­но­вок и рос­кошь сце­ни­че­ского оформ­ле­ния не уступала дворцо­вым спек­так­лям. В конце ХVIII — начале ХIX века в Рос­сии насчи­ты­ва­лось 173 крепост­ных театра. Лучшими счи­та­лись театры графа Нико­лая Шереме­тева, князя Нико­лая Юсупова, графа Алек­сандра Воронцова.

Так девя­ти­лет­няя Прас­ко­вья попала в число крепост­ных арти­стов и стала обу­чаться вокалу. В пер­вый раз она вышла на сцену в 11 лет с эпи­зо­ди­че­ской ролью служанки. Уже в 12 лет ей доста­лась глав­ная пар­тия в опере Анто­нио Сак­кини „Коло­ния, или Новое посе­ле­ние“. Тогда же она полу­чила и свой сце­ни­че­ский псев­до­ним: Прас­ко­вья Жем­чугова. По задумке Нико­лая Шереме­тева все арти­сты его труппы отныне зва­лись как „драгоцен­но­сти театра“: Анна Изумру­дова, Арина Яхон­това, Нико­лай Мрамо­ров и т.д.

В даль­нейшем сце­ни­че­ская карьера Прас­ко­вьи Жем­чуго­вой раз­ви­ва­лась весьма стреми­тельно. В сере­дине 1780-​х годов крепост­ной театр Шереме­те­вых счи­тался одним из лучших в Рос­сии, а Прас­ко­вья была его глав­ной звез­дой. В 1787 году пред­став­ле­ние с ее уча­стием посе­тила импе­ра­трица Ека­те­рина II. После спек­такля она вызвала к себе двух испол­ни­тель­ниц — Прас­ко­вью Жем­чугову и Татьяну Гра­на­тову — и выра­зила им свое вос­хище­ние. Прас­ко­вье госу­да­рыня пода­рила пер­стень с бриллиантом.

Правда, театр в Кус­ково пережи­вал и тяже­лые времена: после смерти Петра Бори­со­вича Нико­лай запил, и само суще­ство­ва­ние театра отныне было под вопро­сом. Тогда к моло­дому наслед­нику от имени всей труппы обра­ти­лась с проше­нием Жем­чугова, и ее слова возымели действие. Нико­лай, пле­нен­ный ее кра­со­той, постепенно стал воз­вращаться к нормаль­ной жизни, и театр ожил.

При­мерно в то же время зарож­дался и роман между Прас­ко­вьей и Нико­лаем Шереме­те­вым. В целом в свя­зях помещи­ков со служан­ками не было ничего необыч­ного. Прас­ко­вья была далеко не пер­вой налож­ницей Нико­лая из числа крепост­ных: у него было как минимум двое вне­брач­ных детей от кре­стья­нок: Иван Якимов и Алек­сандр Реме­тев. Оба они росли в бар­ском доме как „воспи­тан­ники“ Шереметевых.

Однако отноше­ния с Прас­ко­вьей затя­ну­лись на долгие годы. В 1798 году Нико­лай Пет­ро­вич, ставший после смерти отца графом Шереме­те­вым, дал Прас­ко­вье и всей ее семье воль­ную. А в 1801 году граф Нико­лай Шереме­тев тайно женился на своей бывшей крепостной.

Чтобы осо­знать, насколько это был рази­тель­ный меза­льянс, надо вспом­нить, что Нико­лай Шереме­тев был не обыч­ным дво­ря­ни­ном. Исто­рик Дуглас Смит писал, что Шереме­тевы „жили не столько как ари­сто­краты, сколько как вла­сти­тели небольших коро­левств“. У графа Шереме­тева было более двух­сот тысяч крепост­ных. Для срав­не­ния: лишь 1,5% рос­сийских дво­рян в то время имело в соб­ствен­но­сти более тысячи крепостных.

Впро­чем, Нико­лай Шереме­тев обла­дал необыч­ным для сво­его времени нра­вом. Судя по выска­зы­ва­ниям современ­ни­ков, он с юных лет больше любил про­во­дить время с про­стыми людьми, чем со знат­ными госпо­дами. Фран­цуз­ский дипло­мат Шева­лье де Кор­бе­рон еще в 1776 году писал, что Нико­лай Пет­ро­вич — чело­век, на его взгляд, ничтож­ный и гнус­нейший — рас­то­чает „свою при­вя­зан­ность на услуж­ли­вых льстецов и слуг“, а также „предпо­чи­тает при­лич­ному обще­ству компа­нию фран­цуз­ской шлюхи, кото­рую содержит, но в свет не вывозит“.

С дру­гой сто­роны, подобные наклон­но­сти вовсе не мешали Нико­лаю Шереме­теву весьма строго блю­сти свои права как помещика. В его соб­ствен­но­сти нахо­ди­лось множе­ство талант­ли­вых крепост­ных, ставших с поз­во­ле­ния и под над­зо­ром барина знаме­ни­тыми худож­ни­ками, арти­стами и предпри­нима­те­лями — и почти никому из них граф не поз­во­лил выкупить сво­боду. Одному из своих людей, раз­бога­тевших на торговле, Нико­лай Пет­ро­вич в ответ на просьбу о воль­ной ска­зал: „Оставь себе твои деньги. Для меня больше славы вла­деть таким чело­ве­ком, как ты, чем лиш­ним миллионом“.

В 1797 году Прас­ко­вья Жем­чугова была вынуж­дена окон­чить свою бли­ста­тель­ную карьеру: вслед­ствие болезни она навсе­гда поте­ряла возмож­ность петь. После этого Нико­лай Шереме­тев утра­тил инте­рес к театру и вскоре закрыл его. Прас­ко­вья стала вести затвор­ни­че­скую жизнь в доме графа: все знали, что он живет со своей крепост­ной, но он не решался показываться с ней на публике.

Слухи о крепостной-​фаворитке графа быстро раз­ле­те­лись по Кус­ково, и, спу­стя несколько лет, Нико­лай с Прас­ко­вьей вынуж­дены были поки­нуть име­ние. Новое при­ста­нище они нашли в Остан­кино, сюда пере­ехали все актеры и музы­канты театра, была постро­ена новая сцена, на кото­рой в глав­ных ролях вновь бли­стала Жем­чугова. Несколько лет жизни каза­лись без­за­бот­ными, пока Прас­ко­вья не забо­лела туберкулезом.

В 1801 году граф нако­нец решил жениться на своей дав­ней любов­нице. Чтобы оправ­дать такой поступок, он при­думал легенду о знат­ном про­ис­хож­де­нии Прас­ко­вьи: якобы ее пред­ком был польский дво­ря­нин по фами­лии Кова­лев­ский, кото­рый в XVII веке попал в рус­ский плен, а затем по ошибке был запи­сан в крепост­ные. В докумен­тах о вен­ча­нии неве­ста была ука­зана как „девица Прас­ко­вия Ива­новна дочь Кова­лев­ская“. Сва­дьба про­хо­дила тайно, в при­сут­ствии лишь двоих сви­де­те­лей. После заклю­че­ния брака жизнь Прас­ко­вьи не изме­ни­лась: Нико­лай долгое время не осме­ли­вался рас­ска­зать о своей женитьбе даже родственникам.

В начале 1803 года Прас­ко­вья родила сына, назван­ного Дмит­рием. Она долго боро­лась с тубер­ку­ле­зом, благо­даря забо­там мужа даже стала чув­ство­вать себя лучше, но из театра ей при­шлось уйти навсе­гда. Болезнь обост­ри­лась вновь во время беремен­но­сти, и рож­де­ние сына стало при­го­во­ром для нее. Стало ясно, что попра­виться ей уже не суж­дено. Осо­знав, что супруга не выжи­вет, Нико­лай пер­вым делом сообщил импе­ра­тору Алек­сан­дру I о своей тай­ной сва­дьбе и про­сил при­знать мла­денца Дмит­рия закон­но­рож­ден­ным отпрыс­ком рода Шереме­те­вых. Госу­дарь отнесся к поступку графа неодоб­ри­тельно, но все же при­знал брак законным.

В фев­рале 1803 года графиня Прас­ко­вья Шереме­тева скон­ча­лась в воз­расте 34 лет. Сын стал послед­ней отра­дой Шереме­тева, он забо­тился о нем все послед­ние шесть лет своей жизни. Испол­няя послед­нюю волю любимой супруги, Нико­лай Шереме­тев осво­бо­дил нескольких дав­них подруг Прас­ко­вьи из числа крепост­ных. А также закон­чил стро­и­тельство Стран­но­при­им­ного дома — больницы-​приюта для бед­ных и калек в Москве, о чем про­сила его, уми­рая, Прас­ко­вья. Сего­дня в этом зда­нии нахо­дится Научно-​исследовательский инсти­тут ско­рой помощи имени Склифосовского.