Печат

Перстень с бриллиантом для крестьянки

Автор „Русия днес“. Публикувана в На пользу отечества

Прасковья Жемчугова прошла путь от крепостной до знаменитой певицы и жены графа Шереметева

Прасковья Ковалева-Жемчугова за свою короткую жизнь успела пройти путь от крепостной крестьянки до знаменитой оперной певицы и жены графа Шереметева — одного из богатейших аристократов не только России, но и Европы.

Прасковья Ковалева родилась в 1768 году в семье крепостных крестьян, принадлежавших графам Шереметевым. Когда девочке было восемь лет, ее забрали от родителей и сделали прислужницей в барском доме.

Как и многим домашним слугам, Прасковье пришлось овладеть грамотой и изучить тонкости дворянского этикета. Около года она работала горничной престарелой родственницы хозяев дома, вдовствующей княгини Марфы Долгорукой.

В 1776 году пожилой граф Петр Шереметев решил открыть на территории своего поместья Кусково крепостной театр. Через год руководство этой новой забавой взял на себя сын графа, Николай Петрович, как раз вернувшийся из путешествия по Европе и находившийся под впечатлением от знаменитых парижских театров. Николай Шереметев отдался роли импресарио с энтузиазмом. Он нанял лучших учителей музыки, танцев и актерского мастерства, а также распорядился расширить труппу.

Наследник разделял страсть отца к театральным постановкам, пытался вывести амартерскую труппу на профессиональный уровень. Он заботился о том, чтобы крепостные актеры имели свободное время для репетиций, кропотливо относился к созданию декораций и шитью костюмов. Поговаривают, что уровень постановок и роскошь сценического оформления не уступала дворцовым спектаклям. В конце ХVIII — начале ХIX века в России насчитывалось 173 крепостных театра. Лучшими считались театры графа Николая Шереметева, князя Николая Юсупова, графа Александра Воронцова.

Так девятилетняя Прасковья попала в число крепостных артистов и стала обучаться вокалу. В первый раз она вышла на сцену в 11 лет с эпизодической ролью служанки. Уже в 12 лет ей досталась главная партия в опере Антонио Саккини „Колония, или Новое поселение“. Тогда же она получила и свой сценический псевдоним: Прасковья Жемчугова. По задумке Николая Шереметева все артисты его труппы отныне звались как „драгоценности театра“: Анна Изумрудова, Арина Яхонтова, Николай Мраморов и т.д.

В дальнейшем сценическая карьера Прасковьи Жемчуговой развивалась весьма стремительно. В середине 1780-​х годов крепостной театр Шереметевых считался одним из лучших в России, а Прасковья была его главной звездой. В 1787 году представление с ее участием посетила императрица Екатерина II. После спектакля она вызвала к себе двух исполнительниц — Прасковью Жемчугову и Татьяну Гранатову — и выразила им свое восхищение. Прасковье государыня подарила перстень с бриллиантом.

Правда, театр в Кусково переживал и тяжелые времена: после смерти Петра Борисовича Николай запил, и само существование театра отныне было под вопросом. Тогда к молодому наследнику от имени всей труппы обратилась с прошением Жемчугова, и ее слова возымели действие. Николай, плененный ее красотой, постепенно стал возвращаться к нормальной жизни, и театр ожил.

Примерно в то же время зарождался и роман между Прасковьей и Николаем Шереметевым. В целом в связях помещиков со служанками не было ничего необычного. Прасковья была далеко не первой наложницей Николая из числа крепостных: у него было как минимум двое внебрачных детей от крестьянок: Иван Якимов и Александр Реметев. Оба они росли в барском доме как „воспитанники“ Шереметевых.

Однако отношения с Прасковьей затянулись на долгие годы. В 1798 году Николай Петрович, ставший после смерти отца графом Шереметевым, дал Прасковье и всей ее семье вольную. А в 1801 году граф Николай Шереметев тайно женился на своей бывшей крепостной.

Чтобы осознать, насколько это был разительный мезальянс, надо вспомнить, что Николай Шереметев был не обычным дворянином. Историк Дуглас Смит писал, что Шереметевы „жили не столько как аристократы, сколько как властители небольших королевств“. У графа Шереметева было более двухсот тысяч крепостных. Для сравнения: лишь 1,5% российских дворян в то время имело в собственности более тысячи крепостных.

Впрочем, Николай Шереметев обладал необычным для своего времени нравом. Судя по высказываниям современников, он с юных лет больше любил проводить время с простыми людьми, чем со знатными господами. Французский дипломат Шевалье де Корберон еще в 1776 году писал, что Николай Петрович — человек, на его взгляд, ничтожный и гнуснейший — расточает „свою привязанность на услужливых льстецов и слуг“, а также „предпочитает приличному обществу компанию французской шлюхи, которую содержит, но в свет не вывозит“.

С другой стороны, подобные наклонности вовсе не мешали Николаю Шереметеву весьма строго блюсти свои права как помещика. В его собственности находилось множество талантливых крепостных, ставших с позволения и под надзором барина знаменитыми художниками, артистами и предпринимателями — и почти никому из них граф не позволил выкупить свободу. Одному из своих людей, разбогатевших на торговле, Николай Петрович в ответ на просьбу о вольной сказал: „Оставь себе твои деньги. Для меня больше славы владеть таким человеком, как ты, чем лишним миллионом“.

В 1797 году Прасковья Жемчугова была вынуждена окончить свою блистательную карьеру: вследствие болезни она навсегда потеряла возможность петь. После этого Николай Шереметев утратил интерес к театру и вскоре закрыл его. Прасковья стала вести затворническую жизнь в доме графа: все знали, что он живет со своей крепостной, но он не решался показываться с ней на публике.

Слухи о крепостной-фаворитке графа быстро разлетелись по Кусково, и, спустя несколько лет, Николай с Прасковьей вынуждены были покинуть имение. Новое пристанище они нашли в Останкино, сюда переехали все актеры и музыканты театра, была построена новая сцена, на которой в главных ролях вновь блистала Жемчугова. Несколько лет жизни казались беззаботными, пока Прасковья не заболела туберкулезом.

В 1801 году граф наконец решил жениться на своей давней любовнице. Чтобы оправдать такой поступок, он придумал легенду о знатном происхождении Прасковьи: якобы ее предком был польский дворянин по фамилии Ковалевский, который в XVII веке попал в русский плен, а затем по ошибке был записан в крепостные. В документах о венчании невеста была указана как „девица Прасковия Ивановна дочь Ковалевская“. Свадьба проходила тайно, в присутствии лишь двоих свидетелей. После заключения брака жизнь Прасковьи не изменилась: Николай долгое время не осмеливался рассказать о своей женитьбе даже родственникам.

В начале 1803 года Прасковья родила сына, названного Дмитрием. Она долго боролась с туберкулезом, благодаря заботам мужа даже стала чувствовать себя лучше, но из театра ей пришлось уйти навсегда. Болезнь обострилась вновь во время беременности, и рождение сына стало приговором для нее. Стало ясно, что поправиться ей уже не суждено. Осознав, что супруга не выживет, Николай первым делом сообщил императору Александру I о своей тайной свадьбе и просил признать младенца Дмитрия законнорожденным отпрыском рода Шереметевых. Государь отнесся к поступку графа неодобрительно, но все же признал брак законным.

В феврале 1803 года графиня Прасковья Шереметева скончалась в возрасте 34 лет. Сын стал последней отрадой Шереметева, он заботился о нем все последние шесть лет своей жизни. Исполняя последнюю волю любимой супруги, Николай Шереметев освободил нескольких давних подруг Прасковьи из числа крепостных. А также закончил строительство Странноприимного дома — больницы-приюта для бедных и калек в Москве, о чем просила его, умирая, Прасковья. Сегодня в этом здании находится Научно-исследовательский институт скорой помощи имени Склифосовского.