Печат

"Им в голову вбиты готовые ответы на все вопросы"

Автор „Русия днес“. Пуб­ли­ку­вана в Взгляд

- Идея чайлд-​фри тоже рас­про­стра­ня­ется все шире?

- Да, но сложно ска­зать, насколько это рас­про­стра­нено в Рос­сии, в раз­ных стра­нах очень по-​разному. Самая пере­до­вая, с точки зре­ния чайлд-​фри, страна — это Герма­ния. Там у многих женщин старше 40 лет детей нет и, ско­рее всего, не будет. В Рос­сии широ­кого рас­про­стра­не­ния эта идея пока не получила.

В меньшей степени, чем раньше, но еще довольно силь­ным оста­ется дав­ле­ние со сто­роны старших поко­ле­ний: „Как же, тебе уже за 30 лет, пора рожать”. Слиш­ком дли­тель­ное откла­ды­ва­ние беремен­но­сти иногда при­во­дит к необ­хо­димо­сти искус­ствен­ного опло­до­тво­ре­ния. Конечно, это не един­ствен­ная и глав­ная при­чина роста числа обраще­ний к новым репро­дук­тив­ным тех­но­логиям, этих при­чин много. ЭКО сего­дня пере­стало быть чем-​то ред­ким и уди­ви­тель­ным, но все-​таки не надо пре­уве­ли­чи­вать вклад ЭКО-​шных детей в рож­да­емость, их доля неве­лика, хотя и рас­тет. А вот другие формы репро­дук­тив­ных стра­тегий, напри­мер, сур­рогат­ные матери, — это, ско­рее, исклю­че­ние из пра­вил. Большин­ство из тех, кто про это слышал, стал­ки­вался, ско­рее, в СМИ и интер­нете, когда это каса­лось каких-​то знаменитостей.

Занимаются спор­том и думают, что едят

- Здо­ро­вый образ жизни для моло­дых людей очень важен, он в моде, это новый тренд?

- Рас­про­стра­не­ние цен­но­стей здо­ро­вья и здо­ро­вого образа жизни — конечно, для Рос­сии явле­ние доста­точно новое, наша моло­дежь в этом смысле выгодно отли­ча­ется от пред­ста­ви­те­лей старшего поко­ле­ния. И оно оче­видно отли­чает современ­ное поко­ле­ние моло­дых. И курят, и упо­треб­ляют алкоголь уже гораздо меньше, осо­бенно маль­чики. Моло–

дые люди больше занимаются спор­том и думают о том, что они едят. Среди моло­дых, осо­бенно среди про­дви­ну­той моло­дежи, все больше рас­про­стра­нено веге­та­ри­ан­ство, при­чем зача­стую не только потому, что такой рацион счи­тают полез­ным для здо­ро­вья, но и по эти­че­ским при­чи­нам. Эко­логи­че­ские про­блемы моло­дежь тоже больше вол­нуют, чем людей постарше. В этом Рос­сия, пусть не очень быстро, но движется в том же направ­ле­нии, что и весь мир. Эко­логия — это ведь тоже про здо­ро­вье, как про здо­ро­вье отдель­ного чело­века, так и всего человечества.

Если гово­рить о цен­но­сти здо­ро­вья для моло­дежи, хочу сослаться на работу заме­ча­тель­ных спе­ци­а­ли­сток из Европе­йского уни­вер­си­тета Санкт-​Петербурга — Анны Тем­ки­ной и ее кол­лег. Уже довольно давно они обна­ружили, что появи­лась, хотя неясно, насколько широко рас­про­стра­нена, вот такая прак­тика. Их респон­дентка, 19-​летняя девушка, рас­ска­зы­вала, что когда у нее нача­лись отноше­ния с пар­нем, она попро­сила при­не­сти справку о состо­я­нии здо­ро­вья, об отсут­ствии инфекций. Когда я опраши­вала своих сту­ден­тов, у меня тоже нашлась 19-​летняя девушка, кото­рая отве­тила точно так же: с одной сто­роны, у меня чув­ства, но, с дру­гой, я не хочу терять здо­ро­вье. Конечно, нельзя ска­зать, что такое отноше­ние к сво­ему здо­ро­вью мас­со­вое явле­ние, но с какой-​то часто­той слу­ча­ется. Хоте­лось бы, чтобы чаще. Меня это очень радует, потому что это совершенно другое отноше­ние к себе, к отноше­ниям в паре. Это очень хорошо. Современ­ные моло­дые люди в лич­ной и семей­ной жизни в большей степени ори­ен­ти­ро­ваны на парт­нер­ские отноше­ния, чем поко­ле­ние их роди­те­лей. Другое дело, что, может быть, эти цен­но­сти носят времен­ный, ста­ди­аль­ный харак­тер: пока мы не женаты, у нас нет ребенка, я пред­став­ляю отноше­ния так, а потом, когда я сижу с ребен­ком, пред­став­ле­ния могут изме­ниться на более кон­сер­ва­тив­ные: функция мужа — быть добыт­чи­ком мамонта, содержать семью, а жен­ское дело — семья и дети. Но такой тренд на парт­нер­ские отноше­ния у моло­дежи тоже есть.

Есте­ственно, что такие тренды наи­бо­лее раз­виты в круп­ных горо­дах, где много сту­ден­тов: в Москве, Петер­бурге, Ново­си­бир­ске, других круп­нейших горо­дах, кото­рые все­гда являются локо­мо­ти­вами новых соци­аль­ных процес­сов. Мы даже по сред­нему воз­расту вступ­ле­ния в брак можем судить об этом. В Москве он уже ото­дви­нулся ближе к 30 годам, а это суще­ствен­ный сдвиг.

Соот­вет­ственно, меня­ется пред­став­ле­ние о том, когда лучше рожать пер­вого ребенка. Еще лет 30 назад женщина после 25 лет счи­та­лась ста­ро­ро­дящей, ее так в род­доме и назы­вали. Еще 20 лет назад женщина, родившая пер­венца ближе к 40, вызы­вала удив­ле­ние, это была ред­кость. Сей­час это нормально, не вызы­вает ажи­о­таж­ного инте­реса, как это когда-​то было. Успе­вают еще и вто­рого родить.

И еще я бы выде­лила как важ­ный тренд, кото­рый для нас уже дли­тель­ное время харак­те­рен, — это посто­ян­ное сниже­ние числа абор­тов. И среди самых юных тоже.

За послед­ние 30 лет число абор­тов сокра­ти­лось во много раз, и этот процесс не останавливается.

За послед­ние четыре года число абор­тов в Рос­сии сни­зи­лось на 30%. Из них коли­че­ство абор­тов по жела­нию женщины сокра­ти­лось более чем на 40%.

Пока абор­тов все-​таки много, но мы видим, как изме­ни­лась и меня­ется ситу­ация. Аборты пере­стали быть нормаль­ным сред­ством кон­трацепции, как это было в совет­ское время. Сек­су­аль­ное про­свеще­ние сыг­рало здесь свою роль, но как же его мало, как же его не хва­тает. И цен­ность сво­его здо­ро­вья тоже ска­зы­ва­ется на кон­трацеп­тив­ной культуре.

Но цен­ность любви оста­ется у современ­ной моло­дежи довольно высо­кой. И ска­зать, что моло­дежь, как дядюшка Скрудж, счи­тает в голове все до копе­йки — конечно, нельзя. Все хотят жить нормально, но то, что брак и отноше­ния должны быть осно­ваны на чув­стве, даже не ста­вится под сомне­ние. Меня это радует, потому что было бы скучно жить в таком праг­ма­тич­ном обществе.

Сели в само­лет в Москве, а при­зем­ли­лись в дру­гой стране

- Насколько сту­денты сей­час наце­лены на обу­че­ние за гра­ницей, чув­ствуют они там себя эмигран­тами или экспатами?

- Прошлым летом, когда я начала иссле­до­вать этот вопрос, в Аме­рике вышла книга Шейлы Пуффер и соав­то­ров „Молот и сили­кон: совет­ская диаспора в аме­ри­кан­ской инно­ваци­он­ной эко­номике”, в кото­рой пред­став­лено более ста интер­вью с совет­скими и пост­со­вет­скими эмигран­тами, кото­рые эмигри­ро­вали в США, начи­ная с 1970-​х годов и до насто­ящего времени, и доби­лись там больших успе­хов в науч­ной карьере и биз­несе, то есть это люди, наи­бо­лее успеш­ные в новой жизни.

Эмиграция тогда была этни­че­ская, еврей­ская, потом она пере­стала ею быть. В то время подго­товка в лучших совет­ских вузах была наи­бо­лее силь­ной, поз­во­ляющей добиться таких больших успе­хов, по есте­ствен­ным нау­кам (физике, химии, био­логии), а также по матема­тике, несколько позже в обла­сти IT-​технологий. А вот, напри­мер, эко­номи­стов, кото­рые могли бы поступить в аспи­ран­туру в силь­ный аме­ри­кан­ский уни­вер­си­тет или найти работу в круп­ной меж­ду­на­род­ной компа­нии, в СССР и ран­нее пост­со­вет­ское время у нас в принципе не гото­вили. Поэтому среди людей, у кото­рых авторы книги брали интер­вью, эко­номи­стов нет.

Сей­час ситу­ация корен­ным обра­зом изме­ни­лась: с эко­номи­че­ским обра­зо­ва­нием в лучших рос­сийских вузах про­изошел про­сто фан­та­сти­че­ский рывок. Наши моло­дые эко­номи­сты, выпуск­ники топ-​вузов очень вос­тре­бо­ваны и очень успешны за рубежом. К сожа­ле­нию, действи­тельно силь­ных вузов в Рос­сии все еще очень мало.

Когда я про­во­дила иссле­до­ва­ние моло­дых высо­ко­об­ра­зо­ван­ных экс­па­тов, про­жи­вающих в США и Европе, меня больше всего инте­ре­со­вала их само­иден­тифи­кация, кем они себя счи­тают. Я не брала и не могла брать всю эмиграцию, она очень раз­но­об­разна. Я, как и авторы аме­ри­кан­ской книги, изу­чала только элиту, при­чем моло­дую. Вот они сели в само­лет в Москве, в Питере или в Ново­си­бир­ске, при­зем­ли­лись в дру­гой стране, начали учиться или рабо­тать, и что с ними про­ис­хо­дит дальше? Какова их самоидентификация?

Выяс­ни­лось, что большин­ство из них не назы­вают себя эмигран­тами. Отча­сти потому, что они не имеют на это формаль­ного права, потому что долго живут только с рос­сийскими паспор­тами. Выяс­ни­лось, что для такой соци­аль­ной группы мир уже шире тер­ри­то­ри­аль­ных гра­ниц. Многие из них чув­ствуют себя людьми мира, не пере­ста­вая чув­ство­вать себя рус­скими. Связь с Рос­сией, с род­ными и дру­зьями, рус­ский язык и культура для них очень важны.

Самое страш­ное для них, если вдруг Рос­сия изо­ли­ру­ется, закроются границы.

Часто про эмигран­тов при­хо­дится слышать: „Там они никому не нужны”. Ничего подоб­ного, мои респон­денты вполне адап­ти­руются к новой жизни, они вполне кон­ку­рен­то­спо­собны на рынке труда. При этом у них нет ника­кого комплекса соци­аль­ной непол­ноцен­но­сти, чув­ства, что они менее обра­зо­ванны, чем их окруже­ние в стране, куда они при­е­хали, в чем-​то кому-​то там уступают, даже если ока­за­лись в самых пре­стиж­ных уни­вер­си­те­тах мира. Они не стра­дают комплек­сом провинциальности.

Им хочется хорошо рабо­тать, иметь инте­рес­ный круг обще­ния, благопо­луч­ную жизнь, но сохра­нять свою рус­скую иден­тич­ность, они ее не стес­няются. Тем более, что очень незна­чи­тель­ная часть моих респон­ден­тов отме­чала, что им при­хо­ди­лось стал­ки­ваться с нега­тив­ным к себе отноше­нием из-​за того, что они при­е­хали из Рос­сии. Во многом это свя­зано с тем, в какой среде они ока­зы­ваются: как пра­вило, интер­наци­о­наль­ной и высо­ко­об­ра­зо­ван­ной. Поте­рять свою иден­тич­ность, как пра­вило, не хочет никто. Они понимают, что их дети или будущие дети, ско­рее всего, как базо­вую воспри­мут аме­ри­кан­скую, английскую или какую-​то еще культуру, но хотят, чтобы они знали рус­ский язык и были зна­комы с рус­ской культу­рой тоже.

- Хотят ли моло­дые люди поки­нуть Россию?

- По дан­ным недав­него все­рос­сийского опроса „Левада-​центра”, 20% рос­сиян утвер­ждали, что они хотели бы уехать, среди моло­дых таких отве­тов было почти вдвое больше. Но, как мы понимаем, более 90% процен­тов из них — это люди, кото­рые не только никогда никуда не уедут, но и не предпри­мут ника­ких попыток это сде­лать. Такие заяв­ле­ния, ско­рее всего, озна­чают только то, что люди не очень удо­вле­тво­рены своей жиз­нью. Да и нере­ально это для большин­ства, хотя бы из-​за сла­бого зна­ния ино­стран­ного языка и отсут­ствия реаль­ного пред­став­ле­ния, где и кем они будут работать.

А вот для выпуск­ни­ков хороших вузов такая пер­спек­тива, если действи­тельно есть жела­ние корен­ным обра­зом изме­нить свою жизнь, вполне реа­ли­стична. Тем более, что современ­ная обра­зо­ван­ная моло­дежь обычно знает хотя бы английский язык. В неко­то­рых слу­чаях при­чи­ной жела­ния уехать бывает поли­ти­че­ская или эко­номи­че­ская ситу­ация, сложивша­яся в Рос­сии, но чаще это жела­ние не столько про­сто уехать, убежать, а достичь каких-​то (иногда доста­точно амбици­оз­ных) целей, полу­чить такое обра­зо­ва­ние, кото­рое недо­ступно в Рос­сии, пора­бо­тать в компа­нии миро­вого уровня, а иногда и про­сто посмот­реть мир, узнать другую культуру.

В послед­нее время желающих уехать и уезжающих среди высо­ко­об­ра­зо­ван­ной моло­дежи стало больше, но это не зна­чит, что они рас­смат­ри­вают отъезд как окон­ча­тель­ное реше­ние, меняющее всю их жизнь навсе­гда. Для того, чтобы стало „навсе­гда”, надо закрыть гра­ницы. Повторю, что для них открытые гра­ницы — огром­ная ценность.